Я провёл сотни ночных рейсов через низкую мглу, которую метеорологи обозначают термином «радиационный туман». Опишу приёмы, с помощью которых риск снижается до минимума.
Оптика и свет
Прежде чем тронуться, протираю рассеиватели фар микрофиброй. Грязная плёнка рассеивает пучок и создаёт паразитную корону вокруг источника. Включаю ближний, противотуманные размещаю ниже оптической оси. Дальний оставляю выключенным: отражение в аэрозоле возвратит лучи прямо в зрачок и выбелит поле зрения. Фиксирую регулятор корректора фар на минимальном угле, чтобы пучок не уходил в небо. Перед каждым выходом очищаю задние фонари — в плотной взвеси красный спектр пробивается лучше других.
Боковые габариты заменяю светодиодами высокой цветовой температуры: холодный оттенок поглощается гидрометеорами слабее тёплого. Тем, кто использует ксенон, советую опустить люкс метрический порог до 4300 K: выше свет посинеет и рассеивание усилится.
Тактика руления
В тумане рулевое колесо напоминает штурвал катера, застрявшего в молоке. Держу скорость на уровне акустического сигнала ABS: тихое потрескивание датчика свидетельствует о пороговой зоне сцепления, но до блокировки ещё далеко. Асфальт с высоким альбедо (доля отражённого света) светлеет сильнее мокрого покрытия, поэтому участок свежего ремонта воспринимается как тёмный провал, убираю газ до 10–20 км/ч, пока линзы приспособятся. Проще ориентироваться по правой боковой линии: расстояние до неё храню стабильным, используя периферийное зрение, центральное оставляю для редких источников света впереди. Через каждые пять-десять минут проверяю тормоза лёгкиеим нажатием — диски подсушиваются и остаются теплее росы.
Дистанция до впереди идущего транспорта удваивается. Чтобы держать её в уме, выбираю ориентир на обочине и начинаю отсчёт «одна тысяча и один, одна тысяча и два». Если кузов впереди оказался раньше окончания счёта, добавляю пару километров запаса до педали газа.
Тактильные маркеры
Рельефные штрихи шумовой разметки, известные как «рифлёный шеврон», служат настоящим шрифтом Брайля для колёс. Лёгкое бормотание руля подтверждает, что траектория остаётся в коридоре. Когда горизонт исчезает, такой сигнал надёжнее зрительной картины. Если дорога не оснащена рифлением, слегка касаюсь обочины каждые пару сотен метров и слушаю изменение звука шин.
При резком включении вспышки аварийки короткий «перфлэш-эффект» вызывает временную цветовую адаптацию: красный фонарь кажется оранжевым несколько секунд. Пользуюсь этим при оценке плотности тумана: чем больше искажение, тем гуще взвесь.
Омыватель ветрового стекла заряжаю смесью с изопропанолом — спирт испаряется быстрее воды и не даёт каплям скапливаться на поверхности. Внутри салона активирую демис-режим кондиционера: поток сушит воздух и сдерживает запотевание. При температуре воздуха около нуля добавляю фреон частично, чтобы испаритель не примерзал.
Паузы каждые сорок минут возвращают контраст. Останавливаюсь на освещённой площадке, закрываю веки и жду, пока пульсация сосудов стихнет. Тёплая вода с имбирём ускоряет кровоток сетчатки, после пятиминутной паузы контур предметов вырастает почти на половину шкалы Ландольта.
Спутник на пассажирском кресле заменяет дополнительный датчик: прошу его озвучивать силуэты, замеченные сбоку. Диалог оживляет мозг и поддерживает уровень дофамина, благодаря чему реакция на внезапное препятствие остаётся острой.
Завершаю движение, когда ощущаю дрожь мышц шеи — мышечные веретёна передают этот сигнал раньше, чем зрение подсовывает фантомные огни. Проще потерять час на стоянке, чем секунду внимания на трассе.
