Осмотр без ямы
Раму обхожу ладонями: ржа прячет каверны, отдающиеся хрустом при лёгком простукивании кернером. Петельные швы обычно копят гематомный налёт коррозии, струя сорокаградусного керосина размывает снизу хлопья, позволяя разглядеть истончение до миллиметра. Пороги нередко держатся на «памяти металла» – при ударе кулаком слышится глухой барабан. Сопоставляю звук с эталоном нового изделия – разница ощутима даже непосвящённому. Отдельный ритуал — шкворневые пальцы: при вывешенном мосту покачиваю колесо вертикально, улавливая едва заметный люфт. То солевые подтеки на блоке сразу выдают трещину рубашки, здесь спасает напайка никелевой броне пастой с последующей виброобработкой.
Двигатель: ревизия нутра
Мотор УМЗ держит кубатуру оружейным затвором: сухари клапанов после ста тысяч пробега изнашиваются до «ласточкиного хвоста», вызывая скачкообразное падение компрессии. Перемеряю щупом зазор в замке поршневого кольца, целюсь на 0,4 мм, лишний десяток сотых придаёт двигателю басовитое шипение. Коленвал иногда страдает от кавитационного «чирка» – микровздутие слоя закалки. Выправляю плазменным шлифом, удерживая температуру не выше точечной эвтектики – 450 °C. Балансирный вал дополняю вольфрамовой вставкой, снимая резонанс на 3200 об/мин. При сборке кладу на ведущий шестерённый венец пасту «молибден+Ni»: слой толщиной в полмикрона хватает на тысячу моточасов.
Карбюратор К-151 часто маскирует вакуумную течь под диафрагмой ускорительного насоса. Шипение при выжиме рычага – верный сигнал. Ставлю фторопластовую мембрану, она переживает пять термоциклов без растрескивания. Датчик Холла стараюсь держать в запасе – потеря импульса тахометра посреди степи способна превратить прогулку в марафон. Замеряю зазор индуктора пластиковой пластиной 0,3 мм.
Перед дефектовкой ГБЦ проверяю плоскость стеклом с абразивом P400 и лампой накального света: если щель под лучом даёт полоску 0,05 мм, гоню поверхность в плоскошлиф.
Трансмиссионные тонкости
Раздаточная коробка шумит «жаворонком» при выбитом роликовом подшипнике промежуточного вала. Ставлю игольчатый Torrington A39, заливаю GL-5 75W-90 с пакетом ZDDP: лишний фосфор укрощает цинковый износ. Карданные крестовины беру на пресс-масленки: смазка густотой NLGI-2 выдавливает старую металлическую пудру. Сателлиты главной пары получают слой жидкого нитрирования – азотированная корка 0,3 мм спасает зубья при резком переключении с понижайки.
Сцепление растения «краб» – рычажный механизм любит сеять пыль феродо. Беру кевларовую накладку: температура спекания 450 °C не обугливает волокно, педаль при этом остаётся мягкой. Рабочий цилиндр быстрее гибнет от водяного конденсата, ставлю штуцер-шредер, прокачиваю жидкостью DOT 4, разбавленной 5 % спирта для влагоудаления.
Электрика как сосуды
Пучки проводов заводского лейбла охотно трескаются на морозе. Переплетаю кабель по схеме «косичка», вплетаю полиэфирный жгут – прочность растёт втрое, сопротивление старения падает. Каймановые клеммы генератора протягиваю динамометрической отвёрткой 4 Н·м: лишний нюанс ограждает от искрения. Плавкую вставку на 60 А меняю на автоматический разгрузчик с токовой характеристикой «C» – ударная нагрузка стартёра уходит без пробоя.
Редукторный стартер с передаточным числом 5,5 держит мороз –35 °C. Усиленная втулка свободного хода из полиамида PA-12 показывает ресурс 120 тыс. пусков. Земляной контур кузов-рама скрепляют медной лентой 25 м2, пропитанной лакотканью, чтобы вихревые токи не гуляли по подрулевому блоку.
Подвеска и рулежка
Рессоры часто страдают «свинцовой усталостью» – потеря упругости из-за мельчайших микротрещин. Подкидываю межлистовой графит-кальций, затем прожариваю газовой горелкой — графит втягивается, закрывая поры. Шкворневые сухари меняю на бронзу БрОФ10-1: коэффициент трения падает, усилие на руле легчает. Амортизаторы старого типа «масло-газ» наполняю смесью аргона с изобутаном 70/30 – скачок демпфирования сокращается, шток не гремит на отбой.
На «402» кузове стыки панели крыши любят рвать герметик, применяю бутилкаучук с алюминиевым наполнителем – тепловая экспансия металла и уплотнителя совпадает, трещина не расходится.
Финальный аккорд
После сборки прогоняю агрегаты на динамометрическом стенде: привалочные поверхности обкатываются без ударных нагрузок. Масляный анализ через 150 км показывает частицы менее 10 мкм, что подтверждает чистоту работы. Выхожу на шоссе, слышу ровный баритон мотора, без прежнего лязг шестерён. Легендарный охотничий «козлик» снова готов глотать целину, оставляя за собой только запах горячего м-8В и лёгкий свист ветра в форточке.
