Купленный экземпляр будто сошёл со страниц заводского каталога: салон пропах толстым слоем консерванта «Циатим-221», бирка контроля ОТК пульсирует оранжевой краской, а спидометр зловеще замирает на отметке 666 км. Машина прожила пять десятилетий в амниотическом коконе гаража-ракушки, где влажность держалась в районе 45 %. Микроочаги пинуарной коррозии (точечная ржавчина-игла) едва коснулись крепежа глушителя, прочие поверхности целы.
Паспорт транспортного средства, выданный в ноябре 1975-го, лежал в бардачке под слоем газет «За рулём». Записи о техобслуживании практически отсутствуют: одна отметка «ТО-0», поставленная слесарем цеха № 12, затем тишина. Хозяин-коллекционер скончался, наследники решили продать раритет, сочтя «тройку» невостребованной. Для меня экземпляр ценен не цифрами пробега, а неизвращённой конструкцией, сохранённой в первозданном виде.
Путевой лист прошлого
Чтобы приступить к осмотру, я использовал эндоскоп с гибким зондом 3,9 мм: проверил картер, камеры сгорания, полости лонжеронов. Следы эмульсии отсутствуют, хроматическая адгезия (прочность лакокрасочного слоя, обусловленная хроматными грунтами) на порогах всё ещё держится. Резонатор и коллектор не показали фиолет (фиолетовый налёт оксидов железа), значит, силовой агрегат охлаждался корректно.
Механизм выбора передач работал туго из-за застывшей смазки «УСс-1». Я вывел рычаги наружу, прогрел феном до 55 °С, ввёл полиальфаолефиновое масло вязкостью 8 сСт при 100 °С. Редкая процедура «холодная схватка двигателя» — прокрутка коленвала с отключённым зажиганием — показала компрессию 10,9–11,1 атм во всех камерах. Для мотора ВАЗ-2103-1000100-30 это эталон.
Пуск после анабиоза
Перед запуском я сменил все манжеты, фильтрующий элемент ЛуТЗ-039, промыл топливный бак керосиновым способом объёмного протока. Карбюратор «ДААЗ-21011» выдержал ультразвуковую ванну, жиклёры 150/47 сохранили заводской калибр. Подкачал бензин кривошипным насосом до 0,25 бар, установил угол опережения 5° до ВМТ стробоскопическим диском. Стартер сделал три оборота, двигатель ожил, выбросив клубы консервационного масла. Погладил лапку акселератора: тахометр застыл на 900 об/мин, авто шарнир распределительного вала не трясётся. Давление в системе смазки — 4,5 бар на холодном ходу, датчик ДМ8 пока не свистит.
Пульсации электрической цепи я снял осциллографом: генератор Г-221 выдаёт амплитуду 14,3 В с пульсацией 84 мВ р-р — достойно нового агрегата. Вентилятор с крыльчаткой «улитка» шумит тише, чем на современном ВАЗ-2110, благодаря неизношенному подшипнику 180502.
Поездка сквозь эпоху
Первый метр дал ощущение, будто мосты Тольятти всё ещё пахнут смолой: реверберация кузова плотная, отзвуки идут через шайбы упругого подвеса. Шестерёнчатый вой главной пары 4,3 пока не доходит до 85 дБ, запас на шлифовку зубьев огромен. Рулевое «шаровые + червяк» порадовало обратной связью: люфт 25 мм, кинематический контр-угол 5°.
Сцепление с дороги мерил прибором Corrsys-Datron: пик продольного ускорения 0,37 g на шинах «Бел-180». Для колхозника середины 1970-х это воспринималось как спорткар. Разгон 0-100 км/ч занял 17,8 с — почти паспортные 17,0. Карбюраторная овоцина (характерный холостой вздох диффузора) слышна при пполностью открытой второй камере, звук похож на порыв ветра в медном туннеле.
Внутренний климат держал родная печка-теплообменник «ОЗИ-12», термопара показала 56 °С у ног водителя при уличных +8 °С. Удивило, что старый радиатор медный, без пайки, не потёк даже при давлении 1,1 бар.
Футурология владения
Сейчас собираюсь оставить машину в статической экспозиции «Тольятти-75» с пробегом не выше 1000 км. Планирую раз в квартал проводить процедуру «анемия раствора» — удаление конденсата азотной продувкой. Шины буду хранить при давлении 1,2 бар, чтобы избавить корд от атмосферной усталости. Картер займёт смесь 70 % полиальфаолефинов и 30 % сложных эфиров — масло индексом HTHS=4,2 мПа·с остановит окисление кулачков вала.
Сохранённая «тройка» напоминает бронзовый колокол без трещин: малейший диссонанс слышен издалека. Пускай спидометр застыл на мистических 666 км, автомобиль жив, и у него впереди столько прогулок, сколько позволит разумная эксплуатация без потери аутентичности. Чугунный блок, алюминиевые поршни и железный характер советской инженерии готовы к новой главе, лишь бы рука водителя оставалась аккуратной, а дорога — сухой.
